Статьи

«Куда же катится мир?!» – в сердцах восклицают добропорядочные граждане, читая статьи о забавах развращенных олигархов. Напрасно, товарищи. В этой области сложно придумать что-либо действительно оригинальное. Всевозможные «новые» – дети в сравнении с развратниками дней минувших. История знает немало примеров, но некоторые из них выделяются даже на фоне тотальной безнравственности, а иные известные персоны дадут тысячу очков вперёд Лестату в развращенности и Фредди Крюгеру в жестокости. Само понятие «буржуазный» происходит от имени одного славного семейства, вошедшего в историю благодаря своему весьма оригинальному образу жизни…

Читать далее

С мистической фантастикой наши читатели познакомились совсем недавно - буквально несколько лет назад. Хотя книги старых, классических авторов (Э. Т. А. Гофмана, М. А. Булгакова) вроде бы и издавались - но реально их тиражи были мизерными, редкими. Советские писатели в этом жанре не могли работать по принципиальным идеологическим соображениям; зарубежные - не менее принципиально не переводились. То есть в СССР читателям было доступно всего несколько романов, написанных в жанре мистики. Эти книги стояли особняком от всей другой литературы и неизменно сопровождались комментариями о "символизме описания", "недостатке научных знаний автора" и т.п.

Когда читателям предложили современную западную мистику, она им понравилась (судя по раскупаемости тиражей). Потом потихоньку стали печататься и русские писатели - те, кто до Перестройки не успел привыкнуть к мысли о "недопустимости" подобной литературы. Они тоже имели успех - разный, в зависимости от своего таланта. На сегодняшний день мистика в России, Украине, Белоруссии - популярный, растущий жанр. В ней "отметились" многие известные фантасты. Литературоведение же до сих пор старается ее не замечать. Почему? Думаю, причин много, и их анализ - тема для отдельной статьи. Поэтому я предлагаю поговорить лишь о самой мистической литературе и о том, чем же она отличается от других жанров.Читать далее

Биография

Писать о Готфриде Бенне (1886-1956) задача трудная: он сам о себе все написал в стихах, эссе, статьях и особенно в прозе. Тема творчества была для него одной из главных. Всю жизнь он думал о феномене искусства. Думал так много, что вскоре начал повторяться и, так сказать, «приворовывать» у самого себя. Причиной тому была, конечно, не забывчивость. Поэт повторялся совершенно сознательно, постоянно углубляя одни и те же свои мысли. Эта тематическая тавтологичность была одним из его художественных приемов[2].

Во всей европейской истории не было эпохи, когда бы художник ощущал столь сильное давление внешних обстоятельств, когда бы он чувствовал себя в такой опасности и зависимости от них, как это было в первой половине минувшего века. Никакая другая эпоха так безоговорочно не требовала от него ответа на свои вопросы.Читать далее

«Что-то страшное грядет» (Something Wicked This Way Comes) Рэя Брэдбери сопротивляется простой и удобной классификации или анализу… до сих пор не давалась эта книга и кинематографистам, вопреки множеству попыток и сценариев, включая сценарий, написанный самим Брэдбери. Роман, впервые опубликованный в 1962 году, был критиками сразу же подвергнут разносу (1) и с тех пор выдержал свыше двадцати переизданий. Тем не менее это не лучшая и не самая известная книга Брэдбери; «Марсианские хроники» (The Martian Chronicles), «451 градус по Фаренгейту» (Fahrenheit 451) и «Вино из одуванчиков» (Dandelion Wine), вероятно, превосходят ее и гораздо лучше известны читательской публике. Но я считаю, что «Что-то страшное грядет», эта мрачная поэтическая сказка, действие которой происходит в полуреальной-полумифической общине Гринтауна, штат Иллинойс, вероятно, лучшее произведение Брэдбери в русле той традиции, которая дала нам предания о Поле Баньяне и его Малыше, Голубом быке (2), о Пекосе Билле (3) и Дэви Крокетте (4). Это не идеальная книга: иногда Брэдбери пишет слишком вычурно и сложно, что характерно для его произведений 70-х годов. Кое-где он повторяется. Но это лишь второстепенные издержки большой работы; в основном Брэдбери разворачивает сюжет умно, красиво и щегольски.Читать далее

Ива "ENFANT TERRIBLE"

Я не псих, не псих,

И так и дыши.

Макс ИвАнов и "Торба-на-Курче", альбом "Непсих"

Читать далее

Статья опубликована в PDF-журнале "Тьма", №3(4)-2007.

20 августа 2007 года Говарду Филлипсу Лавкрафту исполнилось бы 117 лет. К юбилею писателя мы дарим подарок всем почитателям таланта Мастера. Эссе Лавкрафта, которое вы сейчас начнете читать, ранее никогда на русском не публиковалось. Материал эксклюзивный, источником его послужил англоязычный электронный фэнзин Fantastic Horror. Наслаждайтесь!Читать далее

1. Вступление

Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого. Вряд ли кто-нибудь из психологов будет это оспаривать, и в качестве общепризнанного факта сие должно на все времена утвердить подлинность и достоинство таинственного, ужасного повествования как литературной формы. Против него направлены все стрелы материалистической софистики, которая цепляется за обычные чувства и внешние явления, и, так сказать, пресного идеализма, который протестует против эстетического мотива и призывает к созданию дидактической литературы, чтобы «поднять» читателя до требуемого уровня самодовольного оптимизма. Однако, несмотря ни на что, таинственное повествование выживало, развивалось и добивалось замечательных результатов; основанное на мудром и простом принципе, может быть и не универсальном, но живом и вечном для всех, кто обладает достаточной чувствительностью.Читать далее

Он был страстный и причудливый больной человек

"Овальный портрет"

Некоторые считали его сумасшедшим. Его приближенные знали достоверно, что это не так

"Маска красной смерти"

Есть удивительное напряженное состояние ума, когда человек сильнее, умнее, красивее самого себя. Это состояние ума можно назвать праздником умственной жизни.

Мысль воспринимает тогда все в необычных очертаниях, открываются неожиданные перспективы, возникают поразительные сочетания, обостренные чувства во всем улавливают новизну, предчувствие и воспоминание усиливают личность двойным внушением, и крылатая душа видит себя в мире в мире расширенном и углубленном. Такие состояния, приближающие нас к мирам запредельным, бывают у каждого, как бы в подтверждение великого принципа конечной равноправности всех душ. Но одних они посещают, быть может, только раз в жизни, над другими, то сильнее, то слабее, они простирают почти беспрерывное влияние, и есть избранники, которым дано в каждую полночь видеть привидения, и с каждым рассветом слышать биение новых жизней.Читать далее

Внезапная и неожиданная смерть, унесшая 11 июня 1936 года Роберта Э. Говарда, автора несравненных фантастических повестей и рассказов, была для weird fiction (*) самым сильным ударом со времени, когда четыре года назад ушел от нас Генри С. Уайтхед.

Говард родился в Пистере, штат Техас, 22 января 1906 года, то есть он застал еще последний этап колонизации Юга-Запада США -постепенного заселения обширных равнин по берегам Рио-Гранде, был свидетелем впечатляющего расцвета нефтяной промышленности и рождения новых городов — как следствие нефтяного бума. Его отец, переживший сына, был одним из первых врачей в тех краях. Семья Говардов жила в восточном и западном Техасе, Западной Оклахоме, а последние несколько лет в Кросс Плейне, близ Браунвуда в штате Техас. Подрастающий в приграничных краях Роберт рано втянулся в царивший там образ жизни, выдержанный в суровых, мужских традициях. Его знания истории и фольклора родных мест были необычайно глубоки, а содержащиеся в частных письмах воспоминания и описания свидетельствуют о его красноречии и владении выразительными языковыми средствами, которые - если бы он прожил дольше - могли обеспечить ему успех в области литературы.Читать далее

Зигфрид Кракауэр.

Статьи разных лет // Киноведческие записки, 2001. – № 54. – С. 222-228.

В последнее время Голливуд выпустил фильмы ужасов в таком количестве , что они стали обыденным явлением. Этот процесс, несомненно, отвечает потребностям пропаганды войны. Первоначально задача состояла в том, чтобы представить американской публике угрозу национал-социализма: ей показывали пытки в гестапо, блестящие парады, которые сменялись картинами безмолвных смертных мук, жизнь в гнетущей атмосфере Европы, оккупированной национал-социалистами. Но еще во время войны кино перестало только разоблачать жестокость. Наряду с антифашистскими фильмами появились и другие, которые использовали те же ужасы исключительно для развлечения. И теперь, после войны, этот вид фильмов продолжает процветать.Читать далее